Тимоня – каков он?

В преддверии 1000-летия Курска наметился вектор на тотальное обновление региона – начиная с властных структур, архитектурного облика, культурной сферы и заканчивая символикой. И как это часто бывает, новое – это хорошо забытое старое. Так, из глубины коллективного бессознательного вынырнул курский региональный талисман.

«Заиграйте громче гармони, я спою о русском Тимоне, из души веселие льется, песенка «Тимонею» зовется» – в качестве некой фольклорной константы это имя хорошо известно в курском крае и прежде всего в сёлах бывшего Суджанского уезда (ныне это Суджанский, Беловский, Большесолдатский районы). Так, например, карагод «Тимоня» – «гвоздь программы» фольклорного праздника Левада, традиционно отмечаемого на Троицу в селе Саморядово Большесолдатского района.

Но танец танцем, а мало кто задумывается над тем, что в этом образе содержится квинтэссенция местного порубежного психотипа и что по сути это обобщающий региональный бренд.

Кто же он такой? А вот послушайте. Для начала самое известное: «Тимоня – мужик небогатый, Тимоня – мужик тороватый», а тороватый – это значит щедрый. И еще: «Есть у нас в деревне Тимоня. Недотрога, парень-тихоня. Он выступает так чинно, улыбнётся – солнца не видно!» или: «Он не пьет ни грамму хмельного, нет у нас второго такого». «Только заиграет на гармони – сердце моё тянется к Тимоне! Коник у него всегда подкован – где ещё найдёте такого?»

Короче говоря, первый парень на деревне, настоящий ­секс-символ: «У Тимони кудри волною, за Тимоней девки ­гурьбою. ­Гармонист Тимоня славный, ­тракторист в деревне главный».

А ещё он настоящий ­герой: «С виду вроде тихоня, вот наш курский Тимоня. Если беда вдруг ­случится, он никого не боится. ­Воевал Тимонюшка за крестьян, за себя, за Родину, за курян. Наш Тимоха бил фашистов неплохо, не прятался, не жался, славно за Родину сражался. Орденами грудь его сияет. Он всегда колхозу помогает. В нем богатырская сила. Такими гордится Россия». Тут в одном лице настоящий былинный богатырь из народа Илья Муромец, Микула Селянинович или из более близких времён – Василий Тёркин.


Но вот что интересно: есть и другие частушки – диаметрально противоположного содержания: «­Тимоня – мужик невеличек, нема ни курей, ни яичек. Тимоня – мужик тороватый, нету ни избы да ни хаты» или: «Тимоня – мужик молодой, зарос до ушей бородой. Помыли (побили), почистили, в студенты (солдаты) зачислили. Тимоня умылся, ­утерся, Тимоня на печку (на свадьбу) поперся. ­Задумал Тимоня жениться, поехал Тимоня в столицу! Он не сам скакнул – его черт пихнул, а под пяточки – чертеняточки. У Тимони горе случилось – телега за пень зацепилась. Телега за пень зацепилась, кобыла за печь завалилась. Тимоня сидит репятуя, никто не бежит не рятуя. Гришка, Ивашка да Митя, идите, Тимоне подсобите. Идите, Тимоне подсобите – кобылу из-за печи подымите! Раздумал Тимоня жениться, привязал он к жопе корытце, а корытце не вертится, а Тимоня не женится».

Как же объединить столь несочетающиеся грани? Что это за образ такой?

– Разгадка проста, – говорит исследователь народного творчества, – это же не один сочинитель был, а много их было – народное-таки! – вот каждый и добавлял от себя понемногу...

Такой многозначный и ­получился наш герой.

– К сожалению, чаще встречается Тимоня «диаметрально противоположного содержания», – отмечает ещё один умный человек.

Всё это, конечно, верно, но… в горизонтальном, поверхностном смысле. Ибо есть и другой подход. Кто лежал на печи? До поры до времени тот же Илья Муромец. А Емеля полцарства получил, с печи не слезая. И вспомним традиционное начало: «Было у старика три сына: два умных, а третий Иванушка-дурачок. Этот всё за печкой лежал». Но кем же оказывается в конце концов Иван-дурак? Не иначе как Иваном-царевичем. И здесь мы подошли к искомому глубинному смыслу: дурак, или по-английски fool, нулевой аркан колоды Таро. Что же пишут об этой карте?

– В отличие от всех остальных арканов дурак (или шут) не имеет номера. Согласно «Словарю символов» Хуана Керлота, это означает, что шут всегда находится на границах всех порядков и систем. Одет он в многоцветный костюм, что означает подверженность многочисленным или несвязным влияниям.

– Карта Глупца символизирует одновременно начало и завершение духовных поисков, то есть ментальную вертикаль, перпендикуляр, состояние, когда мозг открыт для новых идей и незнакомое не страшит, когда вы размеренно плывёте в потоке жизни и целиком доверяетесь ей.

– Нулевой аркан, он же 22-й, носит наименования Шут, Безу­мный, Материя. Его главное значение – материальная жизнь как таковая во всех ее проявлениях. Все остальные арканы связываются в единое целое именно этим нулевым арканом.

Одним словом, это есть джокер, главная козырная карта. Его девиз: «Не иди туда, куда ведёт дорога. Иди туда, где нет пути, и оставь свой след». Его природа, таким образом, заключает в себе единство противоположностей, и оттого он в разных ипостасях дурак и царевич, герой и балбес. Но дурак он и плут не из-за врождённой порочности, а потому что мозги его пребывают одновременно в разных пространствах, решают различные дифференциально-интегральные задачи. И, вероятно, лучше всего они решаются, не слезая с печи или вообще завалившись за печь. Похороните меня за плинтусом – формулировка того же порядка.


Персонаж этот универсален и присутствует практически повсеместно – в самых различных национальных культурах. Это и Тиль Уленшпигель, и Ходжа Насреддин, и Лудаш Мати, и Крабат. «Правда, рождение его нигде не отмечено, да и умереть он вряд ли мог. А вот о жизни его есть множество самых разных суждений: то он герой, то плут и мошенник, то весельчак и гуляка, то философ, не знавший поцелуя женщины, то странствующий певец, не пропускавший ни одной юбки, то человек, покинувший землю ради звезд, то открывший звезды на земле, то не стареющий от жизни юноша, то утомленный жизнью старец, жаждущий смерти, – короче говоря, сколько людей, столько и суждений», – читаем в книге «Крабат, или Преображение мира» сербского писателя из ГДР Юрия Брезана.

В детской литературе чертами джокера наделены Буратино, Чиполлино, Незнайка. Во взрослой – Дон Кихот, Сирано, Мюнхгаузен, д’Артаньян и шут-дворянин Шико из романов Дюма/Маке «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять». А в нашем региональном контексте – это гулящий человек Ёра (от слова «ёрничать») из романа Владислава Маркова «Курские порубежники». Он и вор, и пьяница-гуляка, но одновременно провод­ник, путеводитель, а также средоточие курского порубежного характера.

Как выяснилось, звали этого гулящего человека от рождения христианским именем Тимофей, или ласково Тимоня. Что интересно, в курской региональной культуре образ сей сохранился не только и не столько в частушках-прибаутках, сколько в танце-карагоде с одноимённым названием: «Начинается веселый перепляс, называется «Тимонею» у нас», – и со всемирным агентом, проявляющимся через энергию ритма.

Олег Качмарский


< Вернуться к содержанию

крестьянская застава # 05-2021

Комментарии пользователей



Последний комментарий